Сначала казалось, что репортёр в этом окне застрянет намертво (он потешно ёрзал, болтал ногами и ойкал), но всё-таки протиснулся на ту сторону. Герман перекинул туда же мокасины, потом передал фотоаппарат, потом – свою сумку с передачей. Потом, испытывая омерзение, кончиками пальцев взял ведро и перевернул его; с ведра, высоко занеся ногу, опёрся на обрезок трубы и рывком очутился у окна. С той стороны удачно росло дерево. Герман высунулся в оконный проём, ухватился за ветку и протащил себя наружу. Спрыгнув вниз и проклиная всё на свете, он увидел пустой перрон, железнодорожное полотно, товарняк с цистернами, ржавеющий тут, наверное, с момента основания Крестова, и всё – Авксентия нигде не было; сумки, разумеется, тоже.
«Блин! Что ж я за дурак?! Опять повёлся!» – чуть не расплакался от обиды Герман, потому что вместе с передачей лишился денег, паспорта и билета на обратную дорогу.
Осознав полную свою бесполезность, Герман опустился прямо на асфальт. Он больше ничем не мог помочь Сане (только что собственными руками отдал последнюю возможность); он больше не мог помочь Рыжему, оставшись в чужом городе без всяких шансов вернуться домой; он не мог помочь даже самому себе, потому что телефон – единственное средство, которое позволило бы пожаловаться на тяжёлую жизнь хотя бы сердобольной Марье Михайловне, – был отключен за неуплату (Герман второпях перед отъездом забыл пополнить баланс). «Ну и что теперь делать? Мам, пап, вот что мне теперь делать? Я понимаю, что вам, скорее всего, наплевать, у вас всё хорошо, но мне-то что делать? Вы же, блин, родители. Поделитесь своими соображениями…»
– Эй! Эй, как вас там…
«Да неужели!» – удивился Герман, сразу узнав голос Авксентия – репортёр находился всего в нескольких шагах, осторожно выглядывал из-за угла здания и призывно махал рукой, поторапливая:
– Эй! Почему вы здесь сидите? Что-то случилось? Нужно ведь быстро…
– Где моя сумка? – спросил Герман.
– С сумкой, боюсь, проблемы. Сумку забрали менты, я сам еле ноги унёс, пойдёмте же скорее, нам нельзя здесь долго оставаться.
– Как так забрали менты? Вы понимаете, что у меня в той сумке всё? Мне даже домой теперь не уехать!
– Да что вы так нервничаете? Я пошутил. Вон моя машина припаркована. Видите? Сумка давно внутри дожидается, а вы всё-то на перрончике загораете…
Сумка (в целости и сохранности) действительно лежала на заднем сидении. Герман залез в салон. Поехали.
– План такой, – начал Авксентий, – сначала в студию, нам уже готовят окно под прямой эфир…
– Нет, сначала в следственное управление, – твёрдо сказал Герман.
– Что мы там забыли?
– Мой старший брат в вашем СИЗО сидит, мне нужно получить разрешение на свидание с ним.
– Ммм, детективная интрига! – обрадовался Авксентий. – Так даже интереснее. Мчим в следственное, но по дороге заскочим к нам, быстренько отработаем в прямом эфире… – и поддал газу.
– Вы меня не слышите? Сначала мы едем в следственное управление.
– Хорошо-хорошо! В следственное – так в следственное… Но, может, небольшую фотосессию? Малюсенькую? – и поддал ещё.
– Остановите машину!
– Вам приспичило пообщаться с Шаймуханихой? Можете убедиться, она уже сидит на хвосте, – и круто свернул в бок.
Герман оглянулся. За ними ехал огромный акулий лимузин с откидным верхом и целой съёмочной бригадой: оператор с камерой на деревянной треноге, осветитель с прожектором и сама Шаймуханиха с мегафоном («Прижаться к обочине!»).
– Ну вот, сами всё видите, – прокомментировал Авксентий.
– Да что им всем надо-то? – разозлился Герман.
– Как что? Вас им надо. Вас! Вы же – миллионник, вас теперь все хотят заполучить.
– Ну заполучат они меня, и что дальше?
– А дальше, – интриговал Авксентий, снова закладывая на повороте, – дальше лучше не знать. Но я бы не позавидовал. Вот, можете полюбоваться, что стало с вашим предшественником, – Авксентий извлёк откуда-то из-под сиденья старую газету и бросил Герману на колени.
– У меня был предшественник?
– Конечно, был! Вы же не первый миллионник в этом городе. Смотрите газету, там всё есть.
Во всю передовицу (издание называлась ядовито – «Кресто́вица») было развёрстано фото подростка в тюремной камере и крупный заголовок:
УЗНИК СОВЕСТИ
Ниже – подпечатка:
Как власти Крестова расправились с неугодным…
Окончание фразы оказалось недоступным. Надпись заходила в угол листа, который был оборван.
– Этот мальчик – бывший миллионник? Его посадили? – спросил Герман.
– Нет, что вы! – рассмеялся Авксентий. – Это же я! Разве не узнаёте? Самое начало моей карьеры оппозиционера. В детстве забросал кортеж губернатора тухлыми яйцами, отправили в детскую комнату милиции. С тех пор постоянно воюю с режимом. Вы дальше смотрите, дальше.
Герман пролистал все восемь полос:
ГУБЕРНАТОР УТВЕРДИЛ БЮДЖЕТ
Дефицит покроют за счёт налогоплательщиков.
ПОДАЙТЕ ХРИСТА РАДИ
Кто оплатил новый внедорожник местной патриархии.
БУКВОЕД
Каких книг лишились крестовчане, чтобы библиотекарь мог отдыхать на Марбелье.
КАРУСЕЛ-КАРУСЕЛ, КТО УСПЕЛ – ТОТ ПРИСЕЛ
Группа выходцев из южного региона установила в городском парке монополию на аттракционы.
ЗАБЫТАЯ ТРАГЕДИЯ. КОМУ МЕШАЛ ЗАВОД
Каминг-аут: Я – ПРИНЦЕССА ТУРАНДОТ
Культурная афиша: НЕ КИНО, А АППЕРКОТ
Ресторанная критика: САМЫЙ ВКУСНЫЙ АНТРЕКОТ
Детская рубрика: ГДЕ ЖИВЁТ УЧЁНЫЙ КОТ
Кроссворд: ЕСЛИ ТЫ НЕ ОБОРМОТ
Юмор: В РОТ МНЕ НОГИ И КОМПОТ
– Тут нет ни слова о другом миллионнике и его судьбе, – сказал Герман, убирая газету.
– Вот именно, – согласился Авксентий (он постоянно косился на зеркало заднего вида – то ли озабоченный, то ли увлечённый тем, что происходило позади машины). – Вот именно, ни единого слова, ни единого упоминания. Был миллионник, а кто он такой, что с ним сталось – никто не знает. Никакой информации добыть не удалось. Всё засекречено.
Очень понравилась. Осталась под впечатлением.