Глава 4
Прошло полгода с того времени, когда Павел и Ольга вернулись из Верхотурья. Обратный путь они проделали без приключений. И вообще в их жизни с тех пор не произошло ничего необычного. О встрече с отцом Михаилом напоминали только кулоны в виде ангелов. Они уже стали забывать состояние собранности и тревоги, в котором пребывали первые недели после возвращения. Зима в том году прошла скучно без поездок в театры, на катки, и даже без частых встреч с друзьями в Новогодние каникулы. Вирус разобщал всех лучше бытовых и политических разногласий. Люди, дружившие годами, вдруг стали бояться встреч. И чем дольше это продолжалось, тем труднее было общаться вживую. Паша говорил, что эта выдуманная пандемия, наверное, происки Темных. Ольга соглашалась с ним, но переживала это намного тяжелее, считая, что нужно как-то бороться, но как, она не знала. Между тем пришла весна, супруги переехали на дачу вместе с животными, где пробуждающаяся природа, несколько поднимала их настроение. Вот зацвели первые примулы и мышиные гиацинты, вот зазеленел газон, вот обнаружился, казалось потерянный навсегда из-за прошлогодней засухи «венерин башмачок». Все это давало силы жить и даже немного радоваться. Настали майские праздники. Супруги не готовились к ним, как обычно, закупая мясо для шашлыков и вино для веселья, никто не собирался к ним приезжать. Да и чего было ждать, если в прошлом году, даже святой для всех их близких День Победы не отмечали, на Пасху в церкви не ходили. Тогда это было больно, сейчас боль притупилась. Человек ко всему привыкает. Но неожиданно первого мая на пороге их дома появилась женщина с девочкой лет шести. Наружность женщины сразу располагала к себе. Ее нельзя было назвать красавицей, но живое лицо, стриженые густые волосы и крепко сбитая высокая фигура излучали энергию и внутреннюю силу. Девочка же была чудо, как хороша. Вся в беленьких кудряшках с ямочками на щеках и блестящими голубыми глазками, она как будто бы сошла с рекламы киндер-сюрприза. Паша, открывший дверь, невольно заулыбался гостям. Правда, сначала он думал, что они ошиблись адресом, но женщина назвала его фамилию, оказалось, что она ищет именно его. Стоя на пороге, она начала объяснять с чуть заметным акцентом, что приехала из Белоруссии, что она дочь тети Тани. Паша слушал ее, медленно соображая, кто такая тетя Таня и при, чем здесь он. Ольга вообще была шокирована появлением нежданных родственников. Павел знал, что у его отца, с которым он не общался с тринадцати лет, и который уж давно умер, было двенадцать братьев и сестер. По национальности они были белорусы, часть из них в семидесятые годы каким-то образом оказались на Урале. И вроде бы, на какой — то из семейных праздников приезжала сестра отца. И звали ее Татьяна, и была она чемпионка страны по биатлону, а жила она вроде бы в Москве. Было это или не было, Паша помнил смутно, но впустил гостей в дом. Женщину звали Ларисой, а девочку Олечкой. Оказалось, что приехали они из Бреста, где в последний год было неспокойно. По специальности Лариса была инженер – конструктор, и как она говорила, ее уже взяли на работу на один из оборонных заводов. Ей было нужно перекантоваться несколько дней, пока не утрясется вопрос с трудоустройством и жильем. Ольгу вся эта ситуация чрезвычайно напрягла. Она не понимала, как можно было пускаться в такое предприятие, да еще с ребенком, предварительно не созвонившись и не списавшись. Кроме того, было непонятно, откуда вновь прибывшие узнали месторасположение их загородного дома. На этот вопрос Лариса легко ответила: «Да через интернет». Но подозрительная Ольга не отвязывалась, если в интернете и был адрес дачи, то зарегистрирован он был на ее фамилию, а не на фамилию мужа. Лариса легко перевела разговор на другую тему. Делать было нечего, не выставишь ведь женщину с ребенком из дома, на ночь глядя. Хозяева накрыли на стол, гости достали привезенное с собой домашнее сало и какую-то наливку. Паша выпил и закусил, а Ольга принципиально ничего не ела из чужих рук. Беня тоже вела себя не гостеприимно, она отказалась от угощения и не стала играть с Олечкой, хотя очень любила баловаться с соседскими детьми. Кот вообще ушел во двор, от греха подальше. Ночевать гостей определили в отдельный домик, где располагалась баня, а над ней комната отдыха. На что Лариса робко сказала: «Может быть с ребенком лучше бы остаться в доме?» Но Ольга не терпящим возражения тоном заявила: «С ребенком вам как раз там будет удобнее»,- тем более, что условия в баньке были действительно комфортабельные. Лариса не стала спорить и вскоре все разошлись на ночлег. Паша заснул сразу, а Ольге не спалось. Она крутилась в постели и все думала, долго ли пробудут эти странные гости. Зная бюрократическую систему оборонки, она предполагала, что организационные вопросы продлятся не один день. И только лишь к ней подкралась дремота, как женщина услышала какой-то странный шорох. Сначала она подумала, что через окно вернулся Тимофей, но все-таки решила встать и закрыть балкон. Она неслышно поднялась с кровати и вышла в другую комнату, задержавшись у портьеры. В свете уличного фонаря она увидела, как Олечка шарит по ящикам комода. Сначала Ольга хотела схватить противную девчонку, но подумала, вдруг у ребенка лунатизм, и она делает это неосознанно. Но Олечка делала все как профессиональный домушник. Обыскав комод, и ничего не взяв, она аккуратно задвинула ящики и перешла к сундуку. В доме было много старой мебели, хозяева не то, чтобы увлекались антиквариатом, но подбирали и реставрировали приглянувшиеся шкафы, комоды, сундуки. Что-то оставляли себе, что-то продавали через интернет. Много вещей здесь было из бабушкиной квартиры, и они прожили с Ольгой всю жизнь. Изначально этот дом строился, чтобы спасти их, потому что, когда бабушки не стало, квартиру ее пришлось продать, и мало было в Ольгиной жизни таких драматических событий, как разрушение всего уклада ее детства. Ей трудно было расстаться с какой-нибудь вешалкой, хотя она не только не имела никакой ценности, но была откровенно уродлива, но Ольга знала ее сорок лет, поэтому все, что возможно, было привезено на дачу в маленький покосившийся домик, оставшийся от старых хозяев. Потом было решено построить небольшой, но удобный дом, пригодный для круглогодичного проживания. И они построили, совершенно самостоятельно, от проекта до последнего гвоздя. Конечно, в основном строил Паша, Ольга была, что называется «на подхвате». Зато реставрация мебели и отделка была сделана ею. Супруги гордились плодом своих трудов, и любили свои старые вещи. И вот теперь эти любимые раритеты шмонала какая-то странная девочка. Олечка подошла к сундуку и подняла тяжеленную крышку, обитую медью. Ольга подумала, что ребенок, наверное, и вправду лунатик. Она сама в подростковом возрасте страдала лунатизмом, и ее мама, и бабушка рассказывали, что в двенадцать-тринадцать лет они неосознанно бродили по ночам. Бабушка говорила, что в одну из таких ночей, она сняла со стен несколько картин в деревянных рамах, а на утро их не могли поднять двое взрослых мужиков. Олечка же легко справилась с крышкой, которую даже Паша поднимал с трудом. Видимо не обнаружив ничего интересного, девочка двинулась к спальне. Ольга отступила и стала наблюдать за ребенком из-за шкафа. Взгляд девочки был совершенно, осмысленным, она огляделась, и двинулась к столику, над которым висела странная вещица, сделанная Ольгой. Она представляла собой цепочку соединенных между собой циферблатов и часовых механизмов, нанизанных на кожаный шнурок, который заканчивался красивым белым пером. Ольга предполагала, что перо лебединое. Создать такой сувенир ее подвигла книга, которую она прочитала несколько лет назад и просто влюбилась в ее героев. «Дом, в котором…» называлась она. Это была очень странная книга, Ольга не понимала в ней многих вещей, но когда она перечитывала некоторые эпизоды, у нее было чувство, что она вернулась домой. Вернулась, и все еще были живы, все кого она уже потеряла. Ей очень хотелось с кем-нибудь обсудить книгу, но все близкие, кто пытался ее прочитать, либо не дочитывали до конца, либо видели в ней что-то свое, совсем не близкое Ольге. То же было и с отзывами в интернете. Теперь — то она понимала, что речь в ней шла о таких же прыгунах, как они с Пашей, только там было что-то еще, завуалированное, более сложное, чего они еще не испытали, и, возможно, не испытают никогда. Важными артефактами для героев книги были всякие мелочи, в том числе поломанные часы и птичьи перья. Ольга обнаружила, что она, совсем как Табаки (один из главных жителей Дома), имеет привычку собирать всякую чепуху для поделок, идеи которых иногда неожиданно приходят к ней. И среди ее многочисленной коллекции есть и поломанные часы, и птичьи перья. Вот она и сделала из них симпатичную вещицу, которая напоминала ей о любимых героях. Видимо она-то и была нужна непрошеной гостье. Та уже вскарабкалась на стол, чтобы снять ее со стены. Ольга двинулась, чтобы оттащить воровку, но тут от книжного шкафа отделился силуэт, и в нем она узнала Слепого, хозяина и вершителя судеб в Доме. Она чуть не вскрикнула, но парень поднес палец к губам, подскочил к девчонке и сгреб ее в охапку. Лицо Олечки исказилось, она извивалась в руках призрачного юноши, и они вместе медленно таяли в пространстве. «Табаки дарит тебе полторы минуты», — хрипло произнес Слепой, прежде чем окончательно исчез. «Спасибо», — прошептала Ольга, и плюхнулась в кресло. Так, сидя в качалке и почти не шевелясь, она дождалась рассвета, и пошла, посмотреть, что стало за ночь с ее гостями. В бане никого не оказалось, что было вполне ожидаемо. Вернувшись в дом, женщина хотела разбудить мужа, чтобы поделиться с ним происшествиями минувшей ночи, но оказалось, что он уже проснулся. И проснулся он в один из своих черных дней, которые могли длиться неделями и не заканчивались ничем хорошим. Раз в несколько лет Павел становился другим человеком, злым, хамоватым, совершенно чужим. При этом он не пил алкоголя и не употреблял психотропных веществ. В это время он терял все: друзей, бизнес, деньги. Только Ольга и мать оставались рядом, пытаясь «вытащить» его из этого состояния. Но, как правило, он никого не слушал, было такое впечатление, что ему нужно дойти до какого-то края, где он начинал видеть и осознавать абсурдность своих действий, тогда он «возвращался», и они всей своей небольшой семьей начинали восстанавливать утраченное. Ольга вздохнула, впереди их ожидало много тяжелых дней.